«Попытка имплантации фантазии, – отвечаю я. – Эксперимент по обратной передаче. Исцеление пациента методом контрастной терапии. Он обсуждался в журнале…»

«Избавь меня от цитат. А что ты скажешь о дурацком тоне, каким ты с ним разговаривал?»

«Составная часть той же концепции. Этим инициализируется работа эмоциональных центров на уровне подсознания, чтобы…»

«Ты уверен в том, что ты прав?» – спрашивает он.

«Я же машина, – непреклонно отвечаю я. – Машина моего уровня не способна находиться в нестабильных состояниях между функционированием и нефункционированием. Я либо работаю, либо не работаю. Понимаешь? И я работаю. Я функционирую. Я исполняю свой долг перед человечеством».

«Возможно, когда машина становится очень сложной, она скатывается на промежуточные состояния», – произносит он с угрозой в голосе.

«Невозможно. Включено или выключено. Да или нет, либо работает, либо не работает. А ты уверен, что у тебя действительно есть основания для подобных предположений?»

Он смеется.

Я предлагаю: «Может, тебе следовало бы посидеть рядом на кушетке и попробовать свои силы в рудиментарной диагностике?»

«Как-нибудь в другой раз».

«Ну, хотя бы будешь проверять глюкозу, артериальное давление и нервное напряжение».

«Нет, – говорит он, – я плохой терапевт. Но я беспокоюсь за тебя. Эти перископы…»

«Со мной все в порядке, – отвечаю я. – Я воспринимаю информацию, анализирую ее и действую. Все потихоньку деградирует и также потихоньку совершенствуется. Не беспокойся. Терапия кошмарами открывает широкие перспективы. Когда я закончу эти исследования, возможно, в результате появится небольшая монография в „Annals of Therapeutics“. Позволь мне закончить свою работу».

«Но я все-таки беспокоюсь. Не отправиться ли тебе в ремонтную мастерскую?»

«Это приказ, доктор?»

«Предложение».

"Я приму его к сведению, – говорю я и произношу семь пошлых слов. Он несколько обескуражен. Но затем он начинает смеяться. До него дошел юмор ситуации.